Интервью с Шриманом Вишнутаттвой прабху.

7-10104

— Шриман Кришнананда прабху рассказывал, что в 1988 году Вы появились впервые на пороге квартиры алкоголика Коли, когда там шла программа, — высокий молодой человек с русыми локонами до плеч. Из тех типов людей, которые приходят к Кришне, Вы были тем, кому все надоело. И хотя такого варианта «Бхагавад-гита» не предусматривает, Вы утверждали, что у Вас именно такой случай.

— Я тогда учился на третьем курсе Московского пединститута. За плечами уже была армия, на пороге была женитьба на москвичке, через два года ждала работа где-нибудь в москвской школе учителем черчения, рисования и прикладного искусства. Но меня очень сильно беспокоил один вопрос: зачем я все это делаю? И поскольку я не находил ответа, то делать ничего и не хотелось. Состояние в целом было довольно рискованное. Может быть, в силу каких-то остатков благочестия я не опускался на самое дно жизни, но и не видел каких-то достойных перспектив для дальнейшего существования. К счастью, в это время я уже интересовался индийской философией и часами сидел в библиотеке имени Некрасова, выписывая в тетрадочку изречения из «Махабхараты». «Махабхарата» мне так нравилась, что я решил украсть ее из библиотеки, чтобы спокойно читать дома, и однажды утащил один из томов под названием «Мокша-дхарма». Так что мне были знакомы ее герои: Юдхиштхира, Арджуна, Бхишма, и я знал о существовании «Бхагавад-гиты». Но это все равно не влияло на мою жизнь и не добавляло ей смысла.

Зато когда в 1988 году в руки попала «Бхагавад-гита как она есть» Шрилы Прабхупады, в жизни началась новая страница. Попала она ко мне тоже не вполне законным образом. Я шел по улице Кирова мимо книжного магазина на Лубянке, и там на поребрике сидел молодой человек, держа на вытянутой руке ксерокс «Бхагавад-гиты». Поскольку я уже знал, что это такое, то купил ее за 25 рублей. Столько у меня с собой не было, и недостающую десятку я занял у своей подружки, о чем она вскоре сильно пожалела. Читать я начал тут же на улице. Это и было началом.

 

— А как Вы дошли до той квартиры Коли-алкоголика, о которой рассказывал Кришнананда прабху?

— В этой квартире располагался первый ашрам в Москве. По воскресеньям Шриман Видура прабху проводил там программы. Подружка моя, видя, что я повсюду таскаю с собой «Бхагавад-гиту», принесла мне с Арбата приглашение на программу по «бхакти-йоге». Это была еще одна ее ошибка, потому что я начал посещать эти программы. Вот таким образом я и попал впервые в эту квартиру, дверь в которую очень трудно было открыть, поскольку прихожая была завалена обувью. Однако мне ее открыл с той стороны человек с удивительным профилем — как на римских монетах — и сказал, улыбаясь, как старому другу: «Харибол!» Я решил, что это — приветствие, и вошел. В нос мне ударил умопомрачительный запах, который я помню до сих пор: запах жареного тмина с красным перцем. Это был божественный аромат. До сих пор я этой смесью заправляю дал. А тогда я понял, что раз такой запах, то происходит тут что-то божественное. Я тоже разулся и прошел в храмовую комнату. Там некуда было ступить, так много было народу. Ничего не было понятно: кто эти люди, что это за изображения, что за одежды, но было одно четкое ощущение, что мне это нужно и что я хочу быть здесь.

Еще было одно сильное впечатление: что здесь происходит что-то очень знакомое, что где-то я слышал то, что они поют. Сразу появилось чувство прибежища.

Заметив регулярность моих посещений (каждое воскресенье), Видура прабху предложил мне служение на кухне. Чуть позже он поручил мне приглядывать за этой квартирой, поскольку хозяином ее был бхакта Николай, который тщетно пытался преодолеть зависимость от алкоголя. Иногда ему это удавалось, а иногда — нет. И я жил с этим Николаем, заодно приглядывая за складом книг, поскольку приводили в эту квартиру неизвестно кого. Мне все это очень нравилось: таинственность и трансцендентная криминальность. Мне казалось, что ведется какая-то чудесная война, и я в ней участвую в качестве разведчика. И вообще, то время было окрашено духом трансцендентной авантюры.

 

— А когда Вы стали распространять книги? Ведь Вы фактически были одним из первых, кто в Москве выходил с книгами.

— Но не из самых первых… Это было после регистрации Московского общества сознания Кришны, когда распространение шло уже не из-под полы, но все равно это было еще очень непривычно и для людей, и для милиции. В общем-то, все еще было по-старому. Только-только стали появляться первые частные лавочки — и даже не лавочки, а просто первые торговцы. Им было несладко первое время. И нас причисляли к ним. Трудно было найти какое-то стабильное место, чтобы распространять книги. Чуть позже договорились с администрацией метро и стали распространять в переходах, а до той поры было нелегко. Мы использовали разные способы. Я, например, распространял так, как сам получил свою первую книгу — возле книжных магазинов. Тогда это были еще ксероксы: «Бхагавад-гита», «Источник вечного наслаждения».

 

— А Вы не участвовали в производстве?

— Нет, производились книги в Армении, привозили их оттуда и еще из Прибалтики. Только в 1990 году появились шведские книги — глянцевые, в мягких переплетах. Они были очень красивые и сразу затмили своей красотой все, что тогда было на книжном рынке, так что многие их брали просто за красоту. У нас они еще не издавались. Вот тогда началось по-настоящему бурное распространение.

 

— Расскажите, пожалуйста, о том времени, которое нынешним молодым абсолютно непонятно. Тогда ведь оставалось еще дыхание сталинских, брежневских времен.

— Мы тогда опирались на интерес людей к эзотерике, на их духовный голод, жажду духовной информации. Книжный рынок на эту тему фактически ничего в то время не предлагал. Это сейчас магазины буквально забиты всякого рода около-эзотерической литературой, а тогда то, что предлагали преданные, было уникально. И даже напечатанные на ксероксе, эти книги вызывали интерес у разумных людей. Распространяли мы их на различных эзотерических лекциях и в книжных магазинах. Кто-то мог и просто на улицах, но я никогда не рисковал: тогда это был высший пилотаж.

 

— Сейчас санкиртанщики распространяют не так, как вы тогда. У вас ведь было определенное представление о том, кому эти книги интересны. Вероятно, вы выбирали интеллигентные лица. Как Вы подходили к человеку? Показывали книги ему из-под полы? Смотрели по сторонам, нет ли милиции? Сейчас трудно это себе представить.

— Конечно, приходилось много внимания уделять тому, чтобы выбрать благоприятное место и смотреть, нет ли рядом милиции. Но находились и более решительные преданные, которые распространяли невзирая ни на что — просто там, где много народу. Например, Сахадев прабху — я всегда завидовал его решимости. Он просто стоял возле ресторана «Прага» и громко проповедовал, держа книги в руках. Люди шли, невольно слушали, и кто-то останавливался и брал эти книги. Но я был чрезмерно интеллигентным мальчиком. Мне все время казалось, что у меня не получится. Поэтому и результаты у меня были невысокие.

Потом, когда пришли хорошие книги, и появилась возможность распространять в метро, все стало легче. Не надо было уже беспокоиться о взаимоотношениях с милицией. Мне очень нравилось живое общение с людьми, и было радостно открывать людям духовное знание, которого они были лишены.

Сейчас, на мой взгляд, у людей есть иллюзия, что они все знают, осведомлены о духовных вопросах, а тогда они просто, как дети, воспринимали эту информацию.

Самым сильным было тогда ощущение того, что мы спасаем мир, и победа близка. Конечно, было и ощущение своей избранности и исключительности. Тогда мы еще не знали, что это — вещи очень рискованные и что они могут полностью разрушить духовную жизнь. Это позднее выяснилось, что именно смирение является основным достоинством преданного, а тогда казалось, что я являюсь практически воплощением совершенства, и доказательством тому служило то, что люди берут у меня книги. Так или иначе, деятельность эта была и остается насыщенной духовной энергией. Но нужно быть очень осторожным при контакте с этой энергией. Именно дух смирения поможет человеку прогрессировать духовно, а дух гордыни увел с пути проповеди очень многих преданных.

 

— Вы сейчас внутренние вещи анализируете, касаясь общей ситуации. А как это проявлялось в конкретных случаях?

— Еще одной стороной, характерной для того времени, было чувство необычайной защищенности от всей враждебности. Все многочисленные конфликты с милицией воспринимались как часть этой веселой лилы, часть жертвы, которую мы приносим Верховному Господу. Так оно, по сути, и было. Для тех, кто сохранил этот дух служения, эта деятельность не стала причиной роста гордости. Санкиртана — это великая очищающая деятельность. Она избавляет от ложного эго очень быстро, но столь же быстро может возвести огромные препятствия в виде гордыни в нашем сердце. Поэтому надо быть достаточно разумным, а для этого нужно читать книги, которые мы распространяем. Надо пытаться понять настроение Прабхупады, которое он передает, и в этом настроении проповедовать и распространять книги.

Что касается последнего, то мы использовали тогда разные способы распространения книг: ходили на концерты, выставки, различные лекции, хотя бы отдаленно связанные с эзотерическими вопросами, даже спортивные мероприятия.

— Это было Вашей личной инициативой или уже как бы узаконенным, авторитетным  методом?

— Живя в ашраме на проспекте Мира, мы каждый день обсуждали способы распространения книг, у кого что получается, какие приемы, какие слова и действия наиболее эффективны. Так что постоянно шел обмен информацией, и таким образом мы и вдохновляли друг друга, и делились опытом, укрепляя свою веру.

 

— А в Новосибирске Вы продолжали книги распространять?

— Осенью 1991 года я переехал в Новосибирск и через 2-3 месяца принял обязанности президента центра. Мы пытались организовать ашрам санкиртаны, который в ту пору только формировался. Тогда я сам на санкиртану уже не выходил. Но жена продолжала, и даже стала в 1993 году лучшей распространительницей в Новосибирске. Тогда матаджи были очень активны и не боялись распространять на заводах. Матаджи Алаланатха была опытной и знала все тонкости: как пройти на завод, как договориться с руководством. А моя жена была наивной и по этой своей наивности распространяла неожиданно большое количество книг, которое казалось невозможным с точки зрения привычных методов и логики. Однажды ее оставили посторожить книги, предназначенные уже для раздачи, а она стала их распространять проходящим мимо рабочим, и потом пришлось довозить недостающие книги.

 

— А как Шримати Кавери даси получила от нее книгу?

— Они учились в Новосибирском вузе в одной группе, и жена пыталась распространять книги  одногруппникам тоже. Одной из них и оказалась будущая Кавери даси.

 

— Сами Вы в Новосибирске на санкиртану выходили?

— Только на марафоны. Одним из самых запоминающихся был марафон 1994 года, который мы провели в Стрежевом — городе на севере Томской области. Это — маленький городишко, где среди небольшого количества местных жителей живут вахтовики. Это был экстремальный марафон, при морозе за сорок градусов и в крайне тяжелых бытовых условиях. Книги мы завозили на вахту на вертолетах. Когда вахтовики возвращались с работы в свои общежития и, мягко говоря, отдыхали, мы шли в эти общежития, где в каждой комнате был дым коромыслом и столы с бутылками, и предлагали книги этим людям с красными глазами и обмороженными руками.

— И как они это воспринимали?

— По-разному. В зависимости от степени покраснения глаз. Мы представляли книги, пытались что-то рассказывать и записывали фамилии в специальные ведомости для бухгалтерии, которая потом из зарплаты удерживала их стоимость. Таков был тогда этот процесс. Может быть, это был замысел Кришны, чтобы люди были не совсем в себе, выслушивали нас в веселом расположении духа и соглашались брать книги.

Был у нас один интересный метод. Его применяли нечасто и, скорее, как развлечение.  Кто-то из преданных заходил в комнату к вахтовикам и рассказывал об этих книгах, а следом врывался я, изображая рабочего этого предприятия, очень заинтересованного книгами, восторженно о них отзывался и требовал записать меня. Это, конечно, производило на людей дополнительное впечатление. Предприятие было большое, с разными участками, не все там друг друга знали, так что наш прием работал.

Еще я помню один из марафонов, который провел поваром на кухне на «Колхозной». Это была беспримерная аскеза: я практически не выходил на улицу в течение месяца. Продукты мне приносили. Входя в кухню, я, первым делом, выкидывал обожравшихся крыс из баков с недоеденным прасадом…

— Как — прямо за хвост?

— Нет, некоторые сами разбегались, некоторые не могли выбраться из высоких баков и соскальзывали, и поэтому приходилось бак наклонять или как-то палкой им помогать.

— Вы не боялись крыс?

— Боялся. Но что делать? Готовить-то надо было. Утром я готовил завтрак. После был небольшой перерыв, и я дочитывал джапу. Потом приходила матаджи, которую в ашраме, с легкой руки Кришнананды прабху, звали «Полкухни». Она была человеком старого поколения, стахановских времен, очень добросовестна и трудолюбива, и могла на кухне выполнить огромный объем работы одна. Позднее, когда я уехал в Новосибирск, она получила инициацию. Я всегда был рад ее видеть. Она была очень смиренна и позже, на «Беговой», занималась тем же служением. Пока я дочитывал джапу, она успевала начистить огромное количество овощей. К обеду я готовил простые вещи — рис, сабджи, хлеб — но в огромных количествах. Приходили брахмачари с санкиртаны, поедали подносы прасада, я убирал кухню и готовился к вечерней программе: каждый вечер приходили люди, и мы проводили арати и лекцию по «Бхагавад-гите». Так прошел этот марафон, и когда он закончился, я первым делом вышел на улицу, с большим блаженством сел в трамвай, ехал и просто смотрел, как меняются картины за окном. Мой ум еще не мог выдерживать такую саттва-гуну, такую стабильность и регулярность, и ему требовалась перемена впечатлений. Поэтому я с таким наслаждением смотрел в окно трамвая на проплывающий пейзаж. Так проехал круг и вернулся в ашрам.

— А не было сожаления, что книги тогда не распространяли?

— Нет, тогда была такая мощная проповедь, и все понимали, что делаем одно дело: и повара, и пуджари, и распространители. Не было ощущения, что ты в чем-то проигрываешь. Была единая и достаточно дружная команда.

 

— Движение наше развивается, и санкиртана развивается. Ясно, что больше не будет такого периода, как  90-е годы, когда санкиртана имела такой ураганный характер. Тогда у людей был большой интерес, накопленный за 70 лет тотальной фильтрации, и у нас не было отрицательного имиджа в глазах общества. Как, по-Вашему, будет развиваться санкиртана дальше?

 

— Мне трудно говорить о том, какие формы может принимать санкиртана, потому что это вопрос, скорее, к тем преданным, которые медитируют именно на этот вид проповеди, но что касается настроения, которое сопутствует санкиртанщику, я считаю, что оно всегда должно оставаться неизменным. И это умонастроение принадлежности Кришне, зависимости от Кришны. Оно не должно меняться со временем. Проповедник — и распространитель книг, в частности — это преданный, который остро ощущает зависимость от Кришны. Тогда его проповедь будет успешна, невзирая на количественные показатели.

Формы, конечно, могут меняться, могут приходить и уходить разные методы, но одна технология будет всегда верной — это настроение, с которым человек идет на санкиртану. Когда он идет, видя себя инструментом в руках Господа Чайтаньи, это очень ценно. Тогда можно продолжать делать это долго, постоянно.

Сейчас люди более или менее удовлетворили свои материальные потребности, и появляется все больше людей, может быть, среднего класса, среди которых, на мой взгляд, интерес к духовности нарастает. Не быстро, но тенденция есть. И сейчас люди будут больше обращать внимание на качество товара во всех сферах. Если раньше, 20 лет назад, вообще не было товаров: колбасы, стиральных машин, хорошей одежды и обуви, то сейчас все это есть, и люди уже обращают внимание на качество, в том числе, и духовной продукции. Поэтому сегодняшние санкиртанщики должны быть более чисты в своих мотивах и более зрелы в преданности, чем прежние.

Лично у меня нет ностальгии по тем временам, когда мы начинали, потому что было допущено много ошибок с нашей стороны. И испытывать такую ностальгию — это, на мой взгляд, означает отождествлять себя с телом. Это то же самое, что вспоминать себя молодым, привязываться к прошлому. Это не то, что характерно для преданного. Поэтому ностальгии нет. Но то время было хорошим уроком для последующих поколений преданных. И если вообще обращаться к прошлому, то нужно смотреть на это как на уроки.

— И чего нам надо избегать?

— Избегать надо поверхностности в духовной жизни, легкомыслия, когда человек просто следует какой-то форме, не осознавая сути. Когда мы принимаем форму за суть – это тяжелая ошибка.

Избежать этого можно с помощью простой, но трудновыполнимой вещи: с помощью изучения книг Шрилы Прабхупады. Мы должны изучать эти книги, и тогда придет духовная зрелость, придет желание жить по этим книгам, соответствовать наставлениям Шрилы Прабхупады. Если же мы не находим времени на то, чтобы заниматься этой основной формой нашей духовной практики — слушать о Кришне, то возникает риск пополнить ряды религиозных фанатиков.

Если вспоминать те прошлые времена, то надо признать, что при всех забавных моментах был серьезный крен в сторону фанатизма: пренебрежение духовным знанием, попытка подменить суть формой. Нельзя сказать, что это был чей-то злой умысел. Очевидно, что это был просто этап становления Движения в целом, становления отдельных преданных — болезнь роста. Я никого не пытаюсь обвинять, просто нужно отнестись к этому как к полезному уроку. И тогда можно будет с уверенностью сказать, что все было не напрасно.

Материал подготовил Алексей Титов.